Журнал "Черного Фронта" (ali_kgd) wrote,
Журнал "Черного Фронта"
ali_kgd

Category:

Рене Генон. Теософизм, история одной псевдорелигии

Глава VII

Сила внушения г-жи Блаватской

Несмотря на все то, что можно сказать против г-жи Блаватской, нельзя отрицать то, что она обладала определенным умением, представляющим даже некоторую ценность. Ценность его была весьма относительна, но именно этого умения, кажется, совершенно не хватало ее преемникам, при которых доктринальная сущность теософизма все более и более стала отходить на второй план, уступая место сентиментальным напыщенным речам самого жалкого и банального содержания. То, что нельзя отнять у основательницы Теософского общества, это ее удивительная сила внушения, очарования своего рода, которую она испытывала на своем окружении и которую она иногда находила удовольствие подчеркнуть своим ученикам в самых нелюбезных выражениях: «Вы видите, насколько они глупы, - говорила она по поводу Джаджа, который постился и видел привидения, - и каким образом я вожу их за нос». (1) Мы уже видели, как позднее она оценивала Олькотта, чья тупость, однако, не была такой же «неизлечимой», по ее словам, как у некоторых других, но который иногда вел себя неумело в своей роли президента, которую она ему доверила, чтобы прятаться за его спиной, и который дрожал перед всеми теми, которые, как Франц Гартманн, знали намного больше о подноготной Общества.

В ходе своих излияний Соловьеву г-жа Блаватская также сказала: «Что ж поделаешь, когда, если надо управлять людьми, необходимо их обманывать; когда, чтобы убедить их с целью вести туда, куда вы хотите, вы должны обещать и показывать им фокусы?... Допустим, мои книги и «Теософист» были в тысячу раз интереснее и серьезнее, но вы не поверите, я бы никогда не достигла ни малейшего успеха, если бы позади всего этого не было бы «феноменов». Хорошо ли вам известно, что почти всегда, чем проще и грубее «феномен», тем больше шансов преуспеть?... Огромное большинство людей, которые считают себя и которых другие считают сметливыми, невообразимо глупы. Если бы вы только знали, сколько львов и орлов во всех уголках земного шара превращалось в ослов по звуку моего свистка и послушно навостряло свои огромные уши!» (2) Эти места весьма показательны для образа мышления г-жи Блаватской, и они восхитительным образом очерчивают подлинную роль «феноменов», всегда являвшихся основой успеха теософизма в определенных кругах и в значительной степени давших жизнь Обществу.

Таким образом, как признал Соловьев, «г-жа Блаватская обладала нечто вроде магнетизма, притягивавшего к ней других людей с неудержимой силой» (3), сам он хоть и сумел, в конце концов, выйти из под ее влияния, но так и не смог избавиться от него полностью, поскольку подписал, по крайней мере, один из знаменитых протоколов, которые г-жа Морсье совершенно добросовестно составила «под руководством и с правкой» г-жи Блаватской. Артур Арнуль также признавал, что «сила ее внушения была огромной». На этот счет он рассказывал, что зачастую в Лондоне ей случалось говорить кому-нибудь: «Посмотрите на ваши колени», и посмотрев, тот с ужасом замечал огромного паука, и тогда она улыбаясь говорила: «Этот паук не существует, это я заставляю вас его видеть». Олькотт, со своей стороны, написал следующее в своей книге «Old Diary Leaves»: «Никто не мог производить большего очарования, чем г-жа Блаватская, когда она этого хотела, и она хотела этого, когда желала вовлечь людей в свою общественную деятельность. Тогда ее тон становился ласковым, а манеры обходительными, и она давала почувствовать человеку, что смотрит на него как на своего лучшего, если не единственного друга… Я бы не сказал, что г-жа Блаватская была прямодушна… Мы были для нее, я полагаю, не больше чем пешками на шахматной доске, так как чувство искренней дружбы было ей чуждо».

Выше мы уже упоминали случай Баваджи, вынужденного под гипнотическим влиянием сделаться сообщником трюков г-жи Блаватской, и причем он сам не осознавал этого, по крайней мере, пока находился в Адьяре. Чаще всего, однако, г-жа Блаватская использовала гипноз в состоянии бодрствования, как это видно из рассказа Артура Арнуля, этот вид гипноза обычно более труден, чем первый, и требует намного большой силы воли и тренировки, но г-же Блаватской было легко прибегать к нему благодаря весьма строгому режиму питания, который она навязала своим ученикам под предлогом «содействия их духовному развитию». Именно так дела обстояли уже в Нью-Йорке. «Наши теософы, - писала она, - в общем не только обязаны воздерживаться от рыбы, но и постоянно поститься. Я учу их не есть что бы то ни было, и если они не умрут, то научатся, но они не могут противиться, и это тем лучше для них» (4). При этом г-жа Блаватская не упоминает, что сама она далека от того, чтобы следовать подобному режиму: продолжая энергично рекомендовать вегетарианство и даже заявляя, что оно необходимо для «духовного развития», она никогда не принимала это на свой собственный счет, впрочем, это же можно сказать и об Олькотте, кроме того, она имела привычку курить почти беспрерывно с утра до вечера. Но не все в равной мере поддаются внушению, вероятно, именно когда она оказывалась неспособной вызвать зрительные и слуховые галлюцинации, г-жа Блаватская прибегала к «махатмам на кисее» и к своему серебряному колокольчику.

Умение привлекать к себе людей, которым пользовалась г-жа Блаватская, тем более удивительно, что ее внешний облик трудно было назвать приятным. В.Т. Стед даже утверждал, что она «отвратительно безобразна, чудовищно полная, манеры ее грубые и резкие, характер ужасен, а язык напоминает язык простонародья», и также что она представляет собой «все то, чем иерофант, владеющий божественными тайнами, не должен быть» (5). Несмотря на это, у нее не отнимешь ее магнетизм, и еще одним удивительным примером этого является то, какое впечатление она впоследствии произвела на Анни Безант, когда та была представлена ей в 1889 году социалистом Гербетом Бэрроусом. Будущий президент Теософского общества была покорена во время их первой встречи, и ее «обращение» было столько внезапным, что в него было бы трудно поверить, если бы она сама не поведала все обстоятельства с поистине безграничным простодушием (6). Правда, г-жа Безант, в то время, по крайней мере, производила впечатление чрезвычайно переменчивой и впечатлительной особы, и один из ее бывших друзей говорил: «Она неспособна быть оригинальной, она вся во власти своих эмоций и своих новых друзей» (7). Также, очень вероятно, в начале ее вера в теософизм была искренней, пока была жива г-жа Блаватская, которая сделала ее своим секретарем и которая в ходе поездки в Фонтенбло устроила появление перед ней «Махатмы» Мории. Однако, крайне сомнительно, если не сказать больше, что она продолжила оставаться таковой впоследствии, хотя, как сама г-жа Блаватская, как Олькотт и другие, она могла зачастую поддаваться внушению, прежде чем воздействовать на других. Однако, кажется, все эти персонажи по-настоящему осознавали роль, которую они играли и одновременно не могли избавиться от нее по собственному желанию, и это побуждает воздержаться от того, чтобы сделать окончательный вывод.



Примечания



1. Письмо от 15 июня 1877.

2. A modem priestess oflsi's, pp. 154-157.

3. Ibid, p. 220.

4. Письмо от 15 июня 1877

5. Borderland, июль 1895, рр. 208-209; Weekly Sun, октябрь 1893.

6. Эту историю Безант пересказала в своей книге под названием «An Autobiography», вышедшей в 1895 году.

7. «Mrs. Besant’s Theosophy», книга Г. В. Фута, редактора «Freethinker».

Перевод с французского Андрея Игнатьева

http://www.nb-info.ru/teosophism7.htm
Tags: Блаватская, Генон, махатмы, неоспиритуализм, теософия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments